Политолог Геворг Мирзаян — о том, как мировые СМИ ищут разлад в БРИКС, а находят единство: реакция Запада выдала его страх перед новым мировым порядком.
С 12 по 13 сентября 2026 года в индийской столице Нью-Дели прошел саммит БРИКС. Встреча лидеров крупнейших, важнейших и влиятельнейших стран Глобального Юга, входящих в эту организацию. Тех, на кого сейчас приходится порядка 40% глобального ВВП и почти половина мирового населения. Поэтому неудивительно, что саммит оказался и на передовицах мировых СМИ.
Журналисты из стран-участниц, конечно, поют осанну. Эволюция этой группы способствует проведению инклюзивных реформ глобального управления в условиях меняющегося мирового порядка. «Благодаря импульсу, который дает БРИКС, страны Глобального Юга переживают историческую трансформацию, переходя от второстепенных ролей к лидерству в глобальных делах», — пишет China Daily.
Западные же СМИ в целом настроены более критично. Их любимой темой стал разлад внутри организации. Точнее то, что они считают за разлад.
«У членов блока сильно расходятся — а порой и конфликтуют — интересы, а их экономические и политические обстоятельства сильно различаются. Из-за этого им сложно достичь консенсуса по широкому кругу спорных вопросов», — отмечает Bloomberg.
Во многом это связано с тем, что членов стало слишком много. «Расширение группы увеличило ее глобальное влияние, но также привнесло в саму организацию региональное соперничество. Иран и ОАЭ — особенно яркий тому пример. Обе страны входят в БРИКС, однако их стратегические расчеты на Ближнем Востоке противоречат друг другу. Таким образом, их участие в одной организации создает некий потолок для того, насколько далеко группа может зайти в противостоянии конфликту, непосредственно затрагивающему обе стороны», — пишет «Аль-Джазира».
Однако дело в том, что региональное соперничество присутствовало в Организации прямо в моменте ее создания — когда там оказались Индия и Китай. Страны, которые не только воевали друг с другом, но и имеют спорные территории. Однако своей работой в БРИКС они доказали, что взаимовыгодное сотрудничество по ключевым вопросам может если уж не нивелировать конфликт, то, по крайней мере, отодвинуть его на второй план. Тем более в ситуации, когда обе страны подвергаются внешнему давлению.
«Эта встреча позволила обеим странам продемонстрировать всему миру, что отношения между ними налаживаются, в то время как каждая из них пытается урегулировать свои непростые отношения с США при Трампе», — указывает Bloomberg.
Собственно, даже западные СМИ признают, что американцы сейчас играют цементирующую роль внутри БРИКС. Как верно отмечает The Financial Times, действия Трампа приводят к единству стран-членов Организации. И да, среди членов БРИКС есть номинально те, на кого Штаты могут положиться. «В состав блока теперь входят союзники США по договорам или давние партнеры, среди которых ОАЭ, Саудовская Аравия и Индонезия. Их присутствие станет еще одним сдерживающим фактором для амбиций БРИКС», — уверен журнал Time. Однако в то же время само издание признает, что эти страны вступили в БРИКС для того, чтобы разложить яйца в разные корзины и снизить свою зависимость от все более и более непредсказуемой Америки.
Еще одним источником разногласий в БРИКС называют якобы битву за главенство в Организации.
«Пекин и Дели публично демонстрируют потепление отношений, одновременно тихо конкурируя за лидерство в период нестабильного глобального доминирования США», — пишет The Guardian. «Кто носит корону БРИКС», — задается вопросом издание Foreign Policy.
Но в том-то и дело, что никто — БРИКС (в отличие от НАТО и Большой Семерки) не является вертикально-интегрированной организацией, созданной вокруг одной страны с целью продвигать ее интересы. В этом ее слабость (в лице внутренних расхождений) — но и сила. В БРИКС нет страха перед доминированием лидера, но есть лишь готовность к многостороннему экономическому сотрудничеству, основанному на личных, а не чужих, национальных интересах.
Ну и, наконец, слабостью БРИКС называют чрезмерную компромиссность. Как верно отмечает The Guardian, войны на Ближнем Востоке и на Украине, а также нарастающая напряженность между США и КНР проверяют БРИКС на способность находить точки соприкосновения. И The New York Times делает вывод о том, что экзамен этот Организация не прошла.
«Лидеры стран БРИКС требуют права голоса на мировой арене, но довольствуются расплывчатым призывом к миру», — иронизирует издание, напоминая о крайне сдержанной реакции Организации на ближневосточную войну.
С другой стороны, а к чему еще БРИКС должна призывать? Тем более в ситуации, когда а) ее члены Иран и ОАЭ находятся по разную сторону этой войны и б) когда остановить войну БРИКС не в силах.
Зачем конфликтовать по пустому вопросу, когда можно заняться другими, более насущными?
Да, многие СМИ пишут о том, что БРИКС возникла как организация для борьбы с западноцентричным миром. «Китай, Россия и Иран рассматривают эту организацию как возможность представить альтернативный мировой порядок, который подорвет доминирование США», — пишет The New York Times.
Однако в последние годы смысл БРИКС менялся, и сейчас окончательно сместился в сторону многофакторного многостороннего сотрудничества. «Из более чем 130 пунктов, одобренных лидерами БРИКС, лишь около трети касаются геополитики и безопасности. Остальные — почти сто пунктов — обрисовывают все более сложную структуру, охватывающую здравоохранение, продовольственную безопасность, энергетику, промышленное сотрудничество, науку, финансы, торговлю, климат и развитие человеческого потенциала», — отмечает издание Asia Times. По мнению журналистов, БРИКС становится «чем-то вроде параллельного института развития, создающего альтернативную экономическую архитектуру для стран Глобального Юга, пункт за пунктом, рабочая группа за рабочей группой».
При этом БРИКС не изолируется от Запада — наоборот, призывает своих американских и европейских коллег к такому же сотрудничеству. На равноправной, взаимовыгодной основе. Другое дело, что эти коллеги к таким правилам сотрудничества не готовы.
Что ж, БРИКС подождет. Но придерживать уходящий вперед поезд многополярности не станет. Кто успеет вспрыгнуть на подножку вагона — тот успеет. Кто не успеет, тот останется на обочине глобального политического процесса.