Учу вьетнамский
О моих лингвистических успехах.
Вьетнамский язык — единственный, который “живет” у меня в голове в устном варианте. Все остальные языки, которые я принималась изучать (немножко немецкого, кусочек французского) я распознаю очень долго. Я представляю, как будет написана сказанная мне фраза, потом “читаю” ее, и только тогда могу начать отвечать. А вьетнамский я учу на слух. Вчера на рынке я впервые поняла числительное! “Ба-мыуй” состоит из “ба” и “мыуй”, поэтому я посчитала до трех — “мод, хай, ба”, вспомнила, что “мыуй” — десять, и поняла, что “ба-мыуй” — это тридцать. А сегодня я пошла еще дальше — во всех смыслах. Я зашла в глубь рынка, углядела там симпатичные ананасы и стала торговаться. Потому что я знаю, что один чищеный ананас стоит 10 тыс донгов, и значит нельзя брать с глупого фаранга за два ананаса 40 тыс донгов! Тем более что я не глупый фаранг, а местный житель. Я очень долго рожала эту фразу, но всё-таки сказала: “хай — хай мыуй” (два — тычок пальцем в ананас — двадцать)! Потрясенные моим знанием вьетнамского продавщицы очень смеялись, отдали мне ананасы по реальной цене, и тут же рассказали всем, что вот эм (молодая девушка) говорит по-вьетнамски (тинь вьет). Все качали головами, смеялись и улыбались. Я на радостях сказала им «камон» (это не английский come on, а вьетнамское спасибо), но там сложные тоны, с которыми я не справляюсь, и мой камон, кажется, не поняли. Ну ничего. На следующей неделе я пойду учиться вьетнамскому!
***
На втором занятии по вьетнамскому мы уже составили вот такой диалог. Из него видно, что моего мужа зовут Костя, а по профессии он загадочный девелопер (и работает в СосСос). Про меня, кстати, написано, что я медсестра.
***
Сегодня я решила применить свое убойное знание вьетнамского на практике — меня научили спрашивать имя и кагдила, и теперь никто не уйдет неопрошенным! Я спросила убирающуюся у нас вьетнамскую горничную, как ее зовут. Она издала совершенно лягушачий звук Quwwaaaa. Я в очередной раз охренела от вьетнамских имен. Если они не написаны, то я даже не могу фонемный состав установить! Но горничная была в восторге. Повторила мое имя (Сася, Саса) и спросила, как дела. Дела хорошо! Горничная была бы рада поговорить дальше, но дальше я не умею. Я могу еще спросить, сколько лет и кем ты работаешь, если поднапрягусь. Но в случае горничной и так ясно, кем она работает. Я показала ей учебник вьетнамского. Потом Ква с горящими глазами ушла в туалет, где убиралась вторая горничная, и стала рассказывать ей о состоявшемся акте коммуникации. Даже вьетнамский не нужен, чтобы это понять: повторялось мое имя, а интонации были самые что ни на есть возбужденно-интриганские:)
***
Позавчера я сказала на рынке (так уж получается, что вся моя практика вьетнамского проходит на рынках): “Здравствуйте. Четыре манго. Четыре. Не шесть. /поняла цену на слух/ Спасибо. До свидания”. Конечно, это очень небольшое достижение, но всё же! Вообще я начинаю “слышать” язык, то есть понимать хотя бы отдельные фразы. Недавно я услышала, как официантка прокричала в сторону кухни “хай гой куон” и была в шоке: я понимаю вьетнамский, пусть эта фраза и значит всего лишь “два спринг-ролла”. Сегодня я спросила у своей преподавательницы, как же зовут горничную, если она издает такой лягушачий звук. Оказалось, я была близка и горничную зовут Quế (Куэ). Еще я наконец-то спросила, что говорит торговец, которого я слышу с момента самого приезда! Во Вьетнаме многие торговцы ездят на велосипеде со своим товаром и либо сами громко объявляют его, либо используют диктофон с рацией. Наш торговец ездил и говорил “о ра БАНЬ КУБЭНЬ” (так мне слышалось, но это, конечно, так же правильно, как «шизгара» вместо she’s got it). Я знала, что бань — это какая-то выпечка (в принципе любая), и скорее всего, он продает хлеб. При этом он был совершенно незаметным, несмотря на громкое объявление. На нем не висели корзины с хлебом, а был всего лишь один маленький темный ящик на багажнике! Оказалось, что он говорит “той ла бань кхук дэй” — “я рисовый пирожок”.
Я поклялась попробовать этот рисовый пирожок (картинка из интернета).